— Возьмите псевдоним.

Патрик почти обиделся.

— Можно подумать, такая мысль не приходила мне в голову! В том-то и дело, что нельзя. Ни в коем случае нельзя! Автором, повторяю, может быть только женщина, которая лично должна принести рукопись, лично заключить договор. Сразу по оформлении необходимых бумаг ей будет выдана значительная часть причитающегося гонорара. Пожалуйста, сделайте это для меня. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вам объяснить, что вынудило меня обратиться с подобной просьбой.

Ответ был предельно коротким:

— Нет!

Наступило тягостное молчание. Нарушила его Элен:

— Уходите, мистер Фрэнк. Даже не могу понять, как вам могло прийти в голову, что я способна на такого рода обман? Неужели Найджел…

— Только не упрекайте Найджела! Он ни о чем не знал. Я всего лишь просил его познакомить меня с женщиной, которая сама пишет и разбирается в литературе…

— В этом ваш главный промах: та, которая пробует свои силы в сочинительстве, никогда не опустится до того, чтобы ставить свое имя на чужом произведении. Примите совет: найдите любую дурочку с улицы — уж она-то будет счастлива увидеть свою фамилию на ярких обложках.

— Дурочки с улиц не годятся для подобных сделок, — вздохнул Патрик. — Элен, я боюсь прибегнуть к последнему доводу, даже опасаюсь, что он вызовет реакцию, обратную желаемой, но раз других аргументов не осталось… Нанесенный вам моральный ущерб будет компенсирован материально.

— Нет! Прошу вас уйти, мистер Фрэнк.

— Простите, Элен. Бог свидетель, я в равной мере боялся как вашего отказа, так и вашего согласия…

Это были его последние слова, смысл которых Элен еще предстояло постичь… Бедный спаниель… Когда он понуро выходил из комнаты, на него больно было смотреть. Где былая стать? Где глаза, поблескивающие радостным ожиданием? Даже приподнятые уголки рта на сей раз не сумели создать иллюзию улыбки. Вялая поступь, повисшие уши, поджатый хвост… Побитый пес, кажется, сознавал, что бит не зря.