— Нет, Карола, не надо. Это я просто так. Забудь. Это глупости. Шутка.

На самом деле глупости, которые пора кончать. Надо наконец сделать Кароле предложение, стать приемным отцом ее трем сыновьям. Конечно, у них с Каролой родятся и свои дети. Ну и прекрасно, в который раз повторял себе Бьорн, но при этом чувствовал во рту кисловатый вкус. Первый сигнал того, что он лжет сам себе.

Крепкий черный кофе и бутерброд с сыром Бьорн проглотил мигом, взглянул на часы и с удовлетворением отметил, что на реке не будет никого. Впрочем, кого он мог там увидеть? Ему тем-то и нравился этот северный уголок Швеции, что никто не вторгался в его жизнь, никто не мешал делать то, что хочется, не дышал в спину, как в Стокгольме.

Он мог бы жить в столице, рядом с Лоттой, сестрой, в огромной родительской квартире в престижном районе, но… это не для него. Если бы он жил там, то едва ли мог рассчитывать увидеть то, что увидит сегодня. Снова, как и в прошлую весну…

Бьорн поставил в мойку кружку из-под кофе, выключил свет в кухне и в прихожей, принялся надевать сапоги. Пузатый рюкзак с болотными сапогами, которые доходят до самого паха и пристегиваются к петлям на полах анорака, уже собран накануне и стоял, привалившись к стене.

Взглянув на себя в зеркало, Бьорн прошелся пятерней по светлым волосам, пригладил их и плотно насадил на голову кепку с длинным козырьком. Бейсболка хороша от дождя.

Вполне еще свежая «вольво» стояла перед домом, совершенно мокрая снаружи, с потеками воды на стекле. Бьорн быстро пробежал под дождем, выругав себя за то, что не загнал машину вчера вечером в гараж, поленился. Он открыл дверцу и сел, торопливо захлопнув ее, словно спешил закрыть перед чьим-то мокрым носом. Бьорн закинул рюкзак на заднее сиденье и рывком повернул ключ зажигания.

В соседних домах еще не было света, выходной день и в этих краях — день «длинной постели», как говорят о выходных англичане. Бьорну понравилось это выражение, он вполне оценил его после Рождества, когда возил в Лондон сестру. Лотта горела желанием попасть на распродажу, которая в Англии начинается не до Рождества, а после него. Сестра всегда была без ума от этого шабаша, и даже сейчас, когда она еле ходит.