— Бьорна Торнберга я увидела в тот день, но познакомились мы позже.

— Понимаю. Он, конечно, особенный мужчина, — согласилась Агнес. — Мне всегда нравились похожие на него, — добавила она, улыбаясь. Натали показалось, будто в улыбке Агнес мелькнула печаль, и она решила, что это из-за нее. — Он знает, что ты забеременела от него?

— Нет.

Натали покачала головой и опустила глаза. Она сжимала и разжимала комочек, в который превратился бумажный носовой платок.

— Почему?

— Ох, Агнес. — Она подняла покрасневшие глаза. — Я… не могу. Он уехал так внезапно. Мы даже не простились… после той ночи в Булонском лесу. Утром Бернар Констан…

— Третий из вашей маленькой компании? Тот француз-музыкант?

— Да. Утром он сказал мне, что Бьорн срочно улетел в Стокгольм. — Натали поднесла бумажный комочек к носу и выдохнула: — Из-за девушки.

— Ясно.

— Я не хочу, чтобы он узнал. — Натали вдруг выпрямилась, ее глаза стали большими и круглыми, она посмотрела на Агнес и с неожиданной уверенностью в голосе заявила: — Это мой ребенок. И ничей больше!

— Ага… Значит, как я понимаю, ты хочешь его оставить?

Натали открыла рот.

— О чем ты говоришь?! — Она была похожа на ошпаренную кошку. Казалось, еще минута — и Натали вцепится зубами в руку Агнес, которую та протянула к ней. — Это мой ребенок! Я уже люблю его! У тебя нет детей, ты не понимаешь, что это за чувство…

— Тихо, Натали. Мой тебе совет: никогда не стоит произносить ничего лишнего. Такого, о чем потом пожалеешь или из-за чего будешь мучиться. Хорошо? — Серые глаза Агнес обрели стальной оттенок, в голосе зазвучал металл. — Сейчас речь о тебе.

Агнес встала и пошла в кухню. Оттуда она вернулась с зеленоватой бутылкой минеральной воды. Она наполнила стакан и протянула Натали.