— На ваш первый вопрос я отвечаю — как можно скорее, — произнес лорд Розбери. — Что же касается второго… Поскольку вы знаете, что происходит в Сиаме, вас не удивит, если я попрошу развеять опасения сиамского короля по поводу соглашения, достигнутого Великобританией и Францией в прошлом году.

И с улыбкой продолжал: — Бы должны постараться убедить его величество, что это соглашение не только не нанесет ущерба его стране, но, напротив, укрепит ее независимость.

— Если я вас правильно понял, — произнес маркиз, — метрополии — Британия в Бирме и Франция в Лаосе — намереваются использовать Сиам как буферное государство.

— Совершенно верно, — подтвердил министр. — Однако после всех неприятностей, которые происходили в последнее время и виной которых чаще всего были французы, король Чулалонгкорн, естественно, опасается за будущее своей страны.

— Надеюсь, мне удастся его убедить, — заметил маркиз. — Я всегда считал — впрочем, так же, как и вы, — что Чулалонгкорн — один из величайших королей нашего века и его имя, несомненно, войдет в историю.

Министр кивнул.

Оба собеседника одновременно вспомнили о том, как начиналось правление короля. Он провозгласил, что дети рабов с рождения считаются свободными людьми, и таким образом постепенно освободил от рабства всех своих подданных.

Король ввел в стране современную почтовую службу, построил железные дороги и вместо местных феодальных баронов, которые обладали слишком большой властью, сам назначил губернаторов, непосредственно подчинявшихся королю.

Когда несколько лет назад маркиз посетил Сиам, король как личность произвел на него большое впечатление, равно как и проводимые им реформы. Особенно ему запомнились слова Чулалонгкорна:

— Все дети нашей страны начиная с моих собственных и кончая детьми бедняков должны иметь равный доступ к образованию.