Тарина была знакома с подобным помещением лишь понаслышке, со слов матери, и всегда страстно желала увидеть будуар своими глазами. Это, без сомнения, был именно он. На окнах висели бледно-голубые парчовые шторы, а на полу стоял шезлонг того же цвета.

Вся обстановка комнаты создавала впечатление изысканной женственности, которое усиливали внушительных размеров вазы с садовыми гвоздиками. Они наполняли воздух будуара неземным благоуханием и многократно отражались в висевших на стенах огромных зеркалах, обрамленных золочеными рамами.

Комната была пуста. Тарина начала оглядываться в поисках кузины, но тут дверь в другом конце будуара распахнулась и кто-то вошел.

С легким замешательством девушка двинулась навстречу, и в тот же миг вошедшая воскликнула:

— Тарина! Я просто не верю своим глазам! Что ты делаешь в Лондоне?

Тарина подошла поближе.

— О Бетти… Как мило с твоей стороны принять меня.

— Разумеется, я рада видеть тебя, — откликнулась леди Брэдуэлл. И тут же с тревогой добавила: — Но почему ты в черном?

— Месяц назад умер папа.

— О, какое горе! А я даже не знала… Тебе будет очень его не хватать.

— Даже больше, чем ты думаешь. Теперь, когда он умер, я, как ты понимаешь, должна сама зарабатывать себе на жизнь.

— Бедное дитя! — сочувственно произнесла леди Брэдуэлл. — Давай сядем, и ты мне обо всем расскажешь.

Она села на уголок дивана, а Тарина поместилась рядом.

Глядя на кузину, девушка подумала: «Какая Бетти красавица! С ней никто не сравнится».

Белокурые волосы и голубовато-зеленые глаза делали леди Брэдуэлл похожей на женщин с картин Фрагонара

— Какая ты очаровательная, Бетти! Гораздо красивее, чем была… Но что-то в тебе изменилось.

Леди Брэдуэлл улыбнулась:

— Так все говорят. Это потому, что я какое-то время жила в Париже. После смерти мужа один из его родственников, который всегда хорошо ко мне относился, предложил мне пожить у него.