— Побойся Бога, Вивьен! — воскликнул ближайший друг маркиза Гарри Прествуд не далее как неделю назад. — Чего, черт возьми, ты хочешь? Чего ищешь? И если уж на то пошло, в чем провинилась перед тобой Дейзи?

Гарри имел в виду леди, единодушно признанную первой красавицей. Как и множество других женщин, она отдала свое сердце маркизу.

У графини был снисходительный муж, предпочитавший жить в деревне, а не в Лондоне, и после десяти лет брака закрывавший глаза на развлечения своей жены, коль скоро они не задевали его доброго имени.

У маркиза была устойчивая репутация беспутного малого, более подходящая для эпохи правления Георга IV, а не королевы Виктории. Даже если женщина всего-навсего появлялась с ним в обществе, этого было достаточно для возникновения всевозможных сплетен.

Зная это, сам маркиз был очень осторожен, ибо понимал, что и он, и Дейзи слишком известны в свете, а значит, как только их связь будет замечена, она, несомненно, вызовет сенсацию.

А вот Дейзи настолько потеряла голову от любви к маркизу, что о них начали судачить. Наконец маркиз, раздосадованный бесконечными фривольными намеками друзей и обилием сплетен, распускаемых злыми языками, решил положить конец затянувшейся и начавшей утомлять его связи.

При желании маркиз мог вести себя весьма решительно и даже быть безжалостным. Как только он приходил к какому-либо решению, его уже не могли поколебать ни слезы, ни упреки, ни мольбы.

— Как ты смеешь так поступать со мной? — вскричала Дейзи, когда маркиз объявил ей, что, по его мнению, они должны видеться гораздо реже.

— Боюсь, ничего другого нам не остается, — ответствовал маркиз.

— Но я люблю тебя! — упорствовала Дейзи. — Я тебя просто обожаю. Мне и в голову не могло прийти, что я способна на такую любовь.