- Мне не требуются такие упражнения.

- А мне однажды потребовались. - Они начали восхождение по ступенькам, и воспоминания о тех первых неделях в замке падроне снова охватили ее, а в этих воспоминаниях действительно было много забавного, над чем можно было посмеяться. Когда она смогла уже двигаться, они с падроне начали кружить один вокруг другого и принюхиваться, как коты. Она возмущалась роскошью, которой он окружил себя, а ему не нравилось ее мнение по поводу этой роскошной жизни. Потом как-то случайно Бажарат занялась кухней, когда падроне выразил неудовольствие своей кухаркой, которая теперь лежала мертвая в тридцати футах внизу на берегу моря. Извинившись перед кухаркой, Бажарат стала готовить сама, чем здорово угодила недовольному падроне. Потом пришел черед шахмат. Падроне считал себя мастером этой игры, во Бажарат дважды обыграла его, а в третьей партии явно поддалась и позволила ему выиграть. Падроне громко рассмеялся, оценивая ее благородство.

- Ты замечательная женщина, - сказал он, - но больше никогда не поступай так.

- Тогда я все время буду выигрывать, а это будет злить вас.

- Нет, дитя мое, я буду учиться у тебя. Так я поступал всю свою жизнь, учился у всех... Когда-то я хотел стать кинозвездой, я верил, что мой рост, фигура, белокурые волосы великолепно подходят для кино. И знаешь, что произошло? Ладно, я расскажу тебе. Росселлини просмотрел пробу, которую я сделал на студии "Чинечитта" в Риме, и знаешь, что он сказал? Ладно, не ломай голову. Он сказал, что увидел в моих голубых глазах что-то страшное, что-то такое дьявольское, чего и сам не может объяснить. Он был прав, и я бросил эту затею.

С этого вечера они по нескольку часов каждый день проводили вместе, держались как ровня друг другу, каждый из них уважал идеи и признавал талант другого. И вот в один из вечеров, когда они на закате солнца сидели на веранде, падроне сказал: