Дик тяжело вздохнул, почувствовав, как он устал за сегодняшний день. Из-за закрытой двери кабинета не доносилось ни звука. Должно быть, дочь и Полли уснули. Даже Роберт в конце концов прилег в гостиной на диване. Мейсон откинулся на спинку кресла и незаметно погрузился в сон…

Разбудил его звук открывающейся двери. На пороге кабинета показалась Полли. Дик вздрогнул спросонок, но быстро пришел в себя, сообразив, что ночь еще продолжается.

– Как Кэтти? – спросил он, подавив зевок.

– Спит. А Роб? Насколько я понимаю, он остался здесь?

– Да. Он уснул в гостиной.

– С ним все в порядке?

– Более или менее. – Мейсон пожал плечами. – Скажи, наша дочь объяснила тебе мотивы своего странного поступка? Мне все же хотелось бы узнать, что происходит.

Полли, однако, не ответила на его вопрос, вместо этого поинтересовавшись:

– Хочешь кофе?

– Не откажусь, – кивнул Мейсон.

Полли направилась на кухню, где занялась приготовлением кофе. Дик последовал за ней.

– Могу предложить печенье, – бросила она через плечо, поставив кофеварку на плиту и открывая дверцу шкафчика. – У меня нет тех деликатесов, к которым ты наверняка привык, но печенье найдется.

– Спасибо. – Мейсон присел на стул, наблюдая, как Полли вскрывает пакет и выкладывает печенье в сухарницу. – Так что же сказала Кэтти?

Полли захлопнула дверцу шкафчика и открыла холодильник.

– А сандвич? Сделать тебе сандвич с ветчиной? Еще есть сыр…

– Полли…

– Сейчас я намажу булочки маслом…

– И я не прикоснусь к ним до тех пор, пока не узнаю, что сказала наша дочь. Тебе не удастся скрыть это от меня, не трудись. – Дик прищурился. – Роб обидел ее?

– Нет, что ты. Подай мне чашки, пожалуйста.

– Он, похоже, спокойный малый, – заметил Мейсон, вынимая из буфета две тонкие фарфоровые чашки и передавая их Полли. – Но если с головы Кэтти упадет хотя бы волос, я за себя не ручаюсь!