Ориентируясь по брызгам крови и положению тела, Ева иллюстрировала свои слова движениями, как бы вос­производя разыгравшуюся здесь сцену.

– После первого удара он влетел лицом прямо в зер­кальную стену позади бара. Видишь эти порезы на его ли­це? Они – не от разлетевшихся в стороны стеклянных осколков: слишком уж глубокие и длинные. Жертва пытает­ся развернуться, но получает новый удар. Теряя сознание, человек хватается за полки. Стоящие там бутылки сып­лются вниз, и в этот момент убийца наносит еще один удар, оказавшийся смертельным. Тот самый удар, кото­рый расколол его череп, словно яичную скорлупу.

Ева снова присела возле тела, внимательно разгляды­вая его.

– Преступник продолжал наносить удары, избивая уже труп, а потом разгромил помещение. Может быть, в состоянии аффекта, а может быть, для того, чтобы замести следы. Как бы то ни было, у него хватило хладнокровия, чтобы спокойно оглядеть результат своих трудов и оста­вить на месте преступления орудие убийства – бейсболь­ную биту.

– Он хотел, чтобы это выглядело ограблением, совер­шенным наркоманом?

– Думаю, да. Либо убитый был полным идиотом, и я оцениваю его умственные способности слишком высоко. Ты сфотографировала место преступления и положение трупа?

– Да.

– Тогда давай перевернем его.

Они стали переворачивать тело – безвольное, словно мешок, набитый медузами.

– Черт! Ах, черт!.. – внезапно воскликнула Ева.

Из лужи крови, растекшейся из-под тела, она выудила черную книжечку, открыла ее и увидела удостоверение с фотографией и значок.

– Он был полицейским!

– Коп?!

Пибоди шагнула вперед и в ответ услышала тяжелую, гнетущую тишину. Эксперты из следственной бригады и уборщики, работавшие по другую сторону стойки, умолкли. Все вокруг замерло. Полдюжины лиц повернулись к Еве.

– Детектив Тадж Коли. – Ева встала на ноги и рас­прямилась. Лицо ее было мрачнее тучи. – Он был одним из нас.