Лавируя между обломками мебели, Пибоди подошла к своей начальнице, которая стояла, скрестив руки на груди и безмолвно наблюдая за тем, как упаковывают в пласти­ковый мешок и грузят в труповозку тело детектива Таджа Коли.

– Я получила на него данные, лейтенант. Он из сто двадцать восьмого отдела, это подразделение по борьбе с наркотиками. Проработал там восемь лет. Служил в армии. Тридцать семь лет, женат, имеет… имел двоих детей.

– А какие-нибудь взыскания?

– Нет, его анкета чиста, как слеза ребенка.

– Нужно выяснить, что он здесь делал – работал под прикрытием или просто подрабатывал. Эй, Эллиот, мне нужна видеозапись камер слежения!

– Ничего не выйдет, лейтенант. – Выражение лица одного из экспертов следственной бригады было мрачным, как ночь.

– Здесь нет системы видеонаблюдения? – удивилась Ева.

– Есть. Работали несколько камер. Но этот говнюк перед тем, как уходить, стер все записи. У нас не осталось ровным счетом ничего.

– Заметал следы…

Уперев руки в бока, Ева сделала круг по разгромлен­ному помещению. Клуб насчитывал три уровня. На пер­вом располагался зал со сценой, на втором и третьем – танцплощадки и отдельные кабинки. Ева прикинула, что в клубе должно было работать не менее дюжины камер на­блюдения. Уничтожение всех записей, видимо, было делом небыстрым и хлопотным.

– Убийца хорошо знал это место, – сделала вывод Ева. – Или он – настоящий волшебник в том, что касает­ся охранных систем. А все остальное – лишь дымовая за­веса. Я имею в виду весь этот разгром. Он знал, что делает. Пибоди, выясни, кто хозяин этого заведения и кто им управляет. Я хочу знать имена всех, кто здесь работает, – полный расклад!

К Еве подошел полицейский, на лице которого чита­лось нескрываемое удивление.

– Лейтенант, там, на улице, один штатский…

– Там много штатских, – недружелюбно откликну­лась Ева.