— Всех не перевыгоняете!
Пророчество сбылось. Следующего самоходчика извили через два дня, и педсостав смекнул, что выгонять его теперь — себе дороже. Ибо каждое исключение из лагеря — это чрезвычайное происшествие, а за ЧП, происходящие по три раза на неделе, непосредственное начальство по головке отнюдь не погладит.
Но Юрик Лебедев по прозвищу Птица нарывался всерьёз. Он курил, играл в карты, всячески хулиганил и не только сам ходил в самоходы, но и подбивал на это других.
На этот раз его голова маячила чуть ли не на середине озера и периодически исчезала из поля зрения наблюдателей, заставляя их сердца замирать и уходить в пятки. Птица плавал, как рыба, но мало кто об этом знал — в лягушатнике плавательные способности как-то нивелируются.
А сейчас Птица просто нырял, демонстрируя собравшимся на берегу свое умение оставаться под водой больше минуты.
Наябедничала на него, конечно, Нина Свечкина — разумеется, из лучших побуждений. Во-первых, она боялась, что Юрик утонет; во вторых, она искренне считала, что хороший пионер не должен купаться без разрешения; а в-третьих, она хотела сделать из Лебедева хорошего пионера. Исходя из этого, можно предположить, что Ниночка втайне была к Юрику неравнодушна. Впрочем, в лагере преобладала другая версия — Нина была гордостью дружины и отряда и считала своим пионерским долгом сделать всё для перевоспитания столь злостного нарушителя дисциплины, как Лебедев. Дело чести и священный долг.
Ребята уже побежали за физруком и начальником лагеря. Но вожатая Елена Юрьевна, более известная среди педсостава как Леночка, ждать не могла. Она отвечала за Юрика головой и поэтому, решительно сорвав с себя платье, ринулась в воду, крикнув своим более дисциплинированным подопечным, заполонившим берег в районе происшествия: