– Виктор… Какой Виктор? Кто это? Я даже фамилии его не знал, – Игнат икнул.

Несколько раз за окном чиркнули мертвым белым светом фонари пролетавшего полустанка. Подсвеченное вспышками, появилось и исчезло осунувшееся лицо Игната.

– И тут меня как будто сломали. Не знаю, что-то произошло… Раз – и снесло меня как крошечную шестеренку. Понимаешь, вроде все работает. Я сам иногда прислушиваюсь, тикает ли там внутри? Тикает. Встаю утром, кофе пью, прихожу в офис, встречи, переговоры, ужины, все время дела какие-то, бабы… Утром глаза открою и сначала ничего не помню и не чувствую – такое облегчение. А потом разом – изменила, ушла, спит с другим. И такая тоска наваливается…

– Да, дела… – голос из темноты прозвучал так тихо, что Игнату пришлось напрячь слух. И зря. Ничего приятного или успокаивающего он не услышал.

– Я одного не понимаю, – прокашлявшись, продолжил его попутчик, – а чего ты его-то не прибил? И жену свою на место не поставил? Как, говоришь, ее зовут, Инга? Инга Кирилловна? Так это что же получается – тебе позор и унижение, а Инге Кирилловне – новая жизнь, новая любовь, новый мужчина?..

Игнат было задумался, но, устремившись за своими неспокойными мыслями, невпопад продолжил:

– У этого Витька́ даже угла своего нет. У родителей ютился. Так она глазом не моргнула. Взяла ключи от своей квартиры, которую ее папочка подарил и тю-тю! – Игнат сделал в воздухе неопределенный жест, – и все прекрасно. А то, что мы там жили и после свадьбы, и вообще, вещей моих там полно – это ничего. – Он скривился. – Не знаю, прямо наваждение какое-то. Я словно в тумане тогда был. Казалось, еще чуть-чуть – проснусь, и все изменится. Она одумается, вернется… Заберем заявления о разводе, заживем как прежде как люди. Понимаешь?..

– Понимаю, – донеслось до него из темноты.

Игнат хмыкнул.

– Ничего ты не понимаешь! – вдруг негромко и со злостью произнес он. – Ничего. Что ты можешь понять? У меня жизнь отняли. Все, к чему привык, что любил, все исчезло. И ладно бы исчезло. А то ведь отобрали…