— Сок, пожалуйста, — сказал он, захлопывая меню.

— Какой? — Официантка выпрямилась, переместила вес своего крепко сбитого тела на одну ногу и уперла руку в бедро.

— Персиково-абрикосовый, — сказал Алан не задумываясь.

Официантка усмехнулась.

— Такого у нас нет.

— Тогда апельсиновый. — Алан недовольно поморщился, когда из динамика прямо за его спиной грянула очередная зажигательная мелодия.

— И все? — спросила официантка, игриво приподнимая бровь, которая, как показалось Алану, была полностью нарисована черным карандашом.

— Все.

— Хорошо. — Официантка посмотрела на пустующее место Питера, перевела взгляд на соседний столик, улыбнулась и, усиленно покачивая боками, как плывущее по бурным волнам судно, прошла к хохочущей компании.

Когда заказы были приняты и официантка удалилась, Питер, что-то сказав девушкам приглушенным шепотом, повернулся к Алану.

— Дружище, может, присоединишься к нашей душевной компании? — спросил он тоном человека, которому все в жизни в радость.

— Нет уж, спасибо. Этот стол мне нравится больше, — буркнул Алан, поворачивая голову налево и устремляя взгляд на виднеющееся сквозь деревья блестящее на солнце озеро.

Он видел боковым зрением, как девушки недоуменно переглянулись, слышал, как сказали Питеру что-то язвительно-насмешливое, как тот что-то торопливо и горячо им ответил. Пару минут спустя все трое поднялись из-за стола, и девицы удалились из кафе.

Питер вернулся на место.

— Что с тобой сегодня, черт возьми? — накинулся он на товарища. — Упустили таких потрясающих пташек! А все потому, что у тебя, видите ли, дурное настроение!

— Потрясающих пташек? — Алан криво улыбнулся. — Ты про этих размалеванных кукол? У меня от их ржания уши заложило.