Энн нередко задумывалась над произошедшими в их с Рейнолдом жизни переменами и постоянно приходила к выводу, что сошлась не с тем мужчиной, что надеяться на совместное с ним светлое будущее не имеет смысла. Ее все чаще и чаще посещала мысль вернуться в свою квартиру на Квин-стрит — островок спокойствия и уюта в огромном, живущем в бешеном ритме двадцать первого века городе. Но от решающего шага ее все время что-то удерживало. Быть может, воспоминания об утраченном чувстве или просто привычка.

В последнее время Рейнолд нередко допоздна задерживался на работе, по выходным уходил куда-то с самого утра, возвращался задумчивым и тут же садился перед телевизором. Энн чувствовала, что конец их отношений не за горами, но не представляла, каким именно тот будет…

Хватит хандрить! — приказала она себе, приподнимая голову. Так или иначе, но ситуация скоро разрешится. От того, что я каждый день буду пребывать в мрачных размышлениях, ничего не изменится. Надо срочно подумать о чем-то другом! Например, О Густаве Клаасе…

В этот момент на противоположной стороне улицы затормозила серебристая «мазда» и из нее вышел высокий русоволосый мужчина лет тридцати — тридцати пяти. Мысли Энн, тут же вспомнившей о сегодняшней экскурсии, вновь сосредоточились отнюдь не на Густаве, а на парне, который так странно и так волнующе смотрел на нее из толпы.

Что означал его взгляд? — подумала она. Может, я кого-то ему напомнила? Или мы когда-нибудь уже встречались? Или же… Нет! Все вздор! Чепуха! И почему я так долго думаю о совершенно незнакомом мне человеке? Он значит в моей жизни не больше и не меньше, чем, например, тот очаровательный мальчик с вихрами, чем сотни бывших и будущих моих экскурсантов, с которыми я общаюсь на протяжении недолгого времени, а потом расстаюсь навсегда. Надо выбросить парня из головы, ведь я наверняка никогда в жизни его не увижу. Вероятнее всего, он вообще приезжий, может, уже сегодня уедет из Торонто.