– Поверьте мне, в первую очередь дети должны знать, что такое дисциплина и что за отступление от нее, к примеру, за рисунки на стенах, они будут наказаны.

– Бог мой, вы говорите так сурово, как священник, предающий кого-то анафеме. Вы никогда не думали о церковной карьере?

Джек не сразу нашелся что ответить. Он испытующе посмотрел ей в лицо. Нет, по-видимому, она не знает о нем ничего.

– Простите, если вы сочли, что я придираюсь. Когда я начинаю говорить о тех вещах, в которые глубоко верю, то часто говорю слишком резко.

– Не извиняйтесь. Просто помните, что каждый человек имеет право на собственное мнение.

– Хорошо, я с вами согласен.

– Я признаю, что мой метод небезупречен. Но согласитесь, привлечь к своему предмету интерес детей очень важно. Вы видели мой урок, видели, сколько радости доставил он им. Это тоже чего-то стоит.

– Конечно, но они должны помнить, что обязаны держать себя в определенных рамках. Сегодня они пишут на стенах, завтра захотят писать на потолке, послезавтра – на столе в моем кабинете.

– Вам нужно поверить в мой метод, – мягко произнесла Венди. – И в меня, и в них. Я считаю, что вполне способна держать своих учеников под контролем. Я уверена в этом. – Видя, что ее слова его не убеждают, она понизила голос: – Давайте заключим сделку. Вы даете мне месяц на проверку моего метода. Если он не будет работать, я начну вести уроки так, как этого хотите вы.

Она протянула ему руку:

– Идет?

– Ладно, – вдруг решительно сказал он и легонько пожал ее нежные пальцы. – Я даю вам месяц. Но если школе будет нанесен какой-либо материальный ущерб, вы понесете за это ответственность.

– Никакого ущерба не будет.

– А если я обнаружу, что в результате ваших действий кому-либо будет нанесена травма – даже вам, – я прекращу ваш эксперимент немедленно.

– Я смогу о себе позаботиться. И присмотреть за детьми. – Она улыбнулась, и Джек подумал, что у него от этой улыбки остановилось сердце. – Вам остается только наблюдать. Это будет интересно. Я вас не разочарую.