— Кто-то позвонил в 911. Хочу послушать эту запись, поскольку, скорее всего это и был убийца. Итак, жертва владела этим зданием, вероятно, он собирался делать ремонт и перепланировку. Может, он хотел восстановить былую славу клуба, как это было в дни его деда? Но что наш парень делал, слоняясь в проклятом доме с привидениями в два часа ночи?

— Это то самое место, — повторила Пибоди с трепетом в голосе. — Номер двенадцать.

— Поскольку двенадцатый дом оказался проклятым, то я могу оказаться в трудном положении. Давай перевернем его.

— Давай.

Когда они перевернули тело, Ева недовольно поджала губы.

— Похоже, кто-то и правда хотел убить его. Еще три ранения в спину. Лаборатория, наверное, подтвердит, но я думаю…

Она пересекла комнату по направлению к старинной круговой железной лестнице.

— Он стоял примерно здесь, лицом к нападающему. Бах-бах. Выстрелы в грудь. — Она ударила себя рукой по груди. — Отступает назад, падает. Размазанный кровавый след говорит, что жертва пыталась ползти, возможно, по направлению к двери.

— Двери были заперты изнутри. Так сказал коп, прибывший на место преступления первым, — сказала Пибоди.

— Ага. Итак, он ползет, убийца идет следом. Бах, бах, стреляет в спину. «Звук выстрелов, наверное, звучал здесь просто оглушительно», подумала Ева. «В ушах должно было звенеть». Но этого было недостаточно. — Нет, мы еще не закончили. Тело падает, он уже мертв или умирает, но и этого мало. Убийца переворачивает тело, приставляет дуло пистолета ко лбу. Видишь ожоги вокруг раны на лбу? Это следы соприкосновения с дулом пистолета. Я много времени посвятила изучению огнестрельного оружия, когда занималась делом ДеБласса

Ева видела это в своей голове. Слышала это, чувствовала запах.

— Ты ставишь пистолет вот так. — Она приставила кончик пальца к своей брови. — Ты прижимаешь его к коже и стреляешь, это личная месть. Если ты нашпиговываешь кого-нибудь таким количеством железа, значит ты серьезно на него зол.