— Так легче завязать разговор.

Подавшись вперед, он начал расставлять шашки.

— О проекте благоустройства? Я бы зашел поговорить с вами и как с психологом. Но из этого ничего не выйдет.

— Почему?

— Я не умею говорить.

— Мне кажется, ты говоришь с друзьями.

— Это они говорят, а я слушаю.

— Ну вот, — сказала Аманда, — ты сам играешь роль психолога. Ребятам нужно облегчить душу, а ты умеешь слушать.

— Да, но мне тоже хочется поговорить.

— О чем?

Он поднял грустные глаза:

— О неприятностях в школе, дома, на бейсболе.

— На бейсболе? Но ты ведь любишь играть в бейсбол.

— Вот именно, играть. А я все время сижу на скамейке запасных. Знаете, как это неприятно? Все ребята на тебя смотрят. И родители тоже. Зачем им ходить на все игры? Легко могли бы парочку пропустить. Моя мама постоянно торчит в школе. Джули и близнецам это нравится, но что они в этом смыслят?

— Твоя мама много помогает школе.

— Знаете, как это неприятно?.

— К сожалению, нет, — ответила Аманда. — Мои родители слишком часто ругались, у них не оставалось времени ни для меня, ни для школы.

— Мои тоже ругаются. Когда думают, что мы их не слышим.

Аманда неопределенно хмыкнула.

— Черт подери! — раздался высокий гнусавый голос.

— Тихо, Мэдди, — нахмурилась Аманда, покосившись на ярко-зеленого попугая в клетке.

Джорди тоже посмотрел на попугая.

Мэдди тоже помогал детям разговориться. Некоторые школьники целый месяц ежедневно заходили пообщаться с Мэдди, прежде чем решались на разговор.

— Хорошая птичка, — проворковала Аманда, повернувшись к клетке.

— Я тебя люблю, — отозвался Мэдди.

Джорди уже встал и надевал ранец. Ребятам вроде него трудно говорить о родителях. Говорить о собственных чувствах еще сложнее. Аманда не успела рта раскрыть, как он выскочил из кабинета и шумно зашагал по пустому коридору.