Мэри направилась прямо к кровати. Все ее внимание было обращено на мальчика – такого больного и беспомощного на белоснежных простынях. Она дотронулась прохладной ладонью до его лба, затем провела по волосам.

– С тобой все будет хорошо, – прошептала она. – Я в этом уверена.

Огромным усилием мальчик открыл глаза. Вульф впервые увидел светло-ореховые глаза, почти золотые, но с таким темно-коричневым ободком, что он казался черным. Сбитый с толку мальчик сначала посмотрел на Мэри, потом его взгляд дошел до Вульфа. Запоздалый испуг блеснул в ореховых глазах. Мальчик попытался приподняться, но от слабости оказался не в состоянии даже освободить правую руку.

Вульф встал с другой стороны кровати.

– Не бойся, – спокойно сказал он. – У тебя воспаление легких, сейчас ты в больнице. – Затем поняв, чем вызвано паническое настроение ребенка, добавил: – Мы не позволим им тебя забрать.

Светлые глаза задержались на лице мужчины. Похоже, появление Вульфа успокоило мальчика. Как встревоженное дикое животное, он слегка расслабился и провалился в сон.

В течение следующей недели состояние мальчика улучшалось, и Мэри развила бурную деятельность. Даже не зная имени мальчика, она решила, что он ни дня не проведет в государственном учреждении. Старые связи, страстные речи, даже звонок Джо – Мэри использовала все средства, и скоро ее настойчивость дала результаты. Когда мальчика выписали из больницы, он вместе с Вульфом и Мэри поехал к ним домой.

Постепенно мальчик привык к ним, хотя и с большой натяжкой нельзя было сказать, что он проявлял дружелюбие или доверие. Он отвечал на вопросы, чаще всего односложно, но никогда по-настоящему не говорил с Маккензи. Такое положение не обескуражило Мэри. С самого начала она относилась к мальчику, как к своему сыну, и теперь он им стал почти официально.