Андре бросился через комнату к висящему у двери на парчовой стене атласному шнурку звонка.

В комнате вновь воцарилось неловкое молчание, прерванное наконец легким стуком в дверь. Открыв ее, Андре впустил Салиму и быстро объяснил, что надо принести поднос с завтраком для Ясмин.

— И если ты хочешь принять душ, — добавил Сен-Клер обращаясь к Ясмин, — Салима тебе поможет. Ванная комната находится вот здесь. — Андре показал рукой на дверь справа от белой, покрытой атласным покрывалом кровати.

В свои тридцать пять лет Салима была уже старухой.

Ее Орехово-коричневое лицо густо покрывали морщины, годы тяжелого физического труда тоже наложили свой отпечаток. Мягкий взгляд миндалевидных оленьих глаз Салимы всегда светился материнской теплотой. Но Салима вовсе не была слабой женщиной: невысокого роста, широкоплечая, с удивительно сильными руками и крупными мозолистыми ладонями. Она не собиралась провести остаток жизни в тяжких трудах. Она была вдовой, но не желала прилагать усилия на поиски нового мужа или, что еще хуже, жить в семье своей сестры. Служба у Сен-Клера была очень хорошей работой, совсем необременительной по местным понятиям, и Салима стремилась удержаться на этом месте, изо всех сил стараясь угодить своему «иностранцу», правда, временами она никак не могла удержаться от вольных мыслей об этих странных людях с их смешной, на ее взгляд, одеждой и не менее смешными затеями.

Сейчас Салима решила придержать неодобрительное мнение о Ясмин при себе и потому избегала смотреть прямо в глаза Андре. Вытирая руки о передник, служанка внимательно разглядывала испачканное лицо девушки, стоявшей посреди гостевой спальни — одной из любимых комнат Салимы на вилле.

Первое, что отметила Салима, — хорошая накидка, которая была на Ясмин, и красивое, более искусно сшитое, чем ее собственное хлопчатобумажное, платье. Было совершенно очевидно, что девушка не предназначалась для кухонной прислуги.