Ясмин встала и подошла к окну. На улице стоял холодный, дождливый день. Листья на деревьях только начинали распускаться. Клочья тумана сырой вагой окутывали все вокруг.

- Я очень любила Андре. И всегда тебе об этом говорила. Он ни разу меня не обидел. Он был очень добр ко мне.

- На самом деле все было не так. Ты просто все забыла. Его первый отказ тебя ранил. И поэтому ты не любишь говорить об этом. Возрази мне, Ясмин, если я не прав. Он занимался с тобой любовью, до того как отправить тебя за границу? Или вообще тебя не трогал?

Это был ключевой вопрос, и Ясмин совсем не хотелось отвечать на него, ей вообще не нравился этот разговор. Но она взяла себя в руки.

- Нет, - ответила она. - Не занимался. Он не хотел испугать меня. Андре беспокоился в первую очередь о моем благе, а не о собственных потребностях.

- Может быть, и так, - задумчиво произнес Хасан, - но в то время ты была слишком мала, чтобы понимать хоть что-то. Интересно, а тебе сказали, чего следует ожидать?

Кто сказал? Кадир? Почему ты решила, что с тобой что-то не так? Почувствовала себя ущербной? Или вообще ничего не соображала, пока Андре не забрал тебя из школы и не довел до логического конца вашу, как ты называешь, дружбу.

Ясмин резко обернулась, глаза ее сверкали.

- Да, это так, и он дождался, когда я стала готова для взрослых отношений. И я ценю это, я не люблю, когда за мной охотятся. Я не добыча. Я - человек. Понимаю, что для тебя это, вероятно, прозвучит и нелепо, но порой я чувствую, что должна поговорить с тобой и сказать, быть может, очевидные истины. Для всех очевидные, за исключением тебя.

- Это очень выгодная позиция, Ясмин, - отозвался Хасан. Он встал со стула и, подойдя к Ясмин, взглянул в окно, на пелену сгущавшегося тумана. Ненавижу штампы, но иногда они очень удобны. Порой за деревьями не видно леса. Мне кажется, что ты перегибаешь палку. До сих пор подсознательно ты переживаешь отказ Андре. Это объясняется тем, что ты марокканка, а пытаешься разобраться во всем по-западному. В этом твоя особая уязвимость.