Марсден-Мэнор

Ноттингемшир, Англия

Июнь 1789 года

Резкий звук от столкновения мяча и крикетной биты взорвал тишину душного полудня. С торжествующими воплями и свистом по ухоженному газону промчались мальчишки.

Из гостиной второго этажа за ними наблюдал Эдвард Огастес Джозеф Байрон, маркиз Хартсфилд. Стискивая кулаки, словно это могло им помочь, он смотрел на игру своих младших братьев.

Справившись с желанием завистливо вздохнуть, он подался ближе к открытому окну, откуда доносился запах дубовой пыльцы и летних трав. Как ему хотелось бы сейчас оказаться с ними!

Промчаться по траве.

Взять в руки отполированную биту и почувствовать, как гудят напряженные мышцы, принявшие мощный удар.

Он знал, что, если бы сейчас оказался с ними, счет не был бы таким равным. Конечно, Кейд и Джек держатся отлично, особенно если учесть возраст их соперников. Двенадцать и тринадцать лет против десяти и восьми братьев Байрон.

Даже четырехлетний Дрейк изо всех сил старался поучаствовать в игре: не обращая внимания на запреты няни, он бросался подбирать выбитые из игры мячи.

Эдвард понимал, что будь он кем-то другим, то мог бы вступить в игру. Но у наследника герцога Клайборна есть куда более важные обязанности.

Внизу на газоне Кейд шагнул вперед и картинно встряхнул тонкой рукой, готовясь к подаче. Эдвард ухмыльнулся, мысленно пожелав ему удачи.

Внезапно в его поле зрения появилась мужская рука со сверкающим изумрудом на перстне-печатке — сильная мужская рука, которая решительно закрыла окно.

Эдвард сделал шаг назад. Закрытое окно сразу приглушило шум игры. Держась очень прямо, он почтительно посмотрел на отца.

Все говорили, что когда-нибудь Эдвард будет выглядеть совершенно так же, как он. Иногда, глядя в зеркало, он невольно начинал гадать, сбудется ли это предсказание.