— Мальчики слишком шумят, — заметил герцог. — Я услышал крики Джека еще из коридора.

Не зная, как следует ответить на эти слова, Эдвард промолчал.

— Надо бы отправить кого-нибудь вниз, чтобы им сказали, что пора это прекращать. Но наверное, они всего лишь дети и пока ничего не понимают.

«Да, они дети. И я тоже ребенок».

Он благоразумно не стал высказывать эту мысль вслух.

— И какой там счет? — осведомился отец.

Услышав этот небрежный вопрос, Эдвард немного расслабился.

— Команда Кейда отстает на два очка, но думаю, они сейчас смогут добрать нужные очки.

— Будем надеяться, что смогут. Ну что ж, Эдвард, пойдемте, — добавил отец, положив руку ему на плечо. — Надо обсудить важные вопросы. На игру вы сможете посмотреть в другой раз.

— Да, папа.

Повернувшись, чтобы пойти с отцом, он заметил мать, которая с еще несколькими модно одетыми дамами сидела в дальней части гостиной. Ее чудесный лоб прорезали едва заметные морщинки, а мягкие губы сжались. Он встретился с ней взглядом — и морщинки разгладились, словно их никогда и не было, а уголки губ приподнялись в улыбке.

Он в ответ улыбнулся.

Они остановились перед подтянутым джентльменом среднего роста. Его густые светлые волосы были аккуратно причесаны, в складках безупречно повязанного шейного платка мерцала бриллиантовая булавка.

— Милорд, — сказал герцог, — позвольте мне представить вам моего сына и наследника, маркиза Хартсфилда. Хартсфилд, — добавил он, обращаясь к Эдварду, — этот джентльмен — мой очень хороший друг. Познакомьтесь с графом Эджуотером.

Прекрасно зная, чего от него ожидают, Эдвард поклонился:

— Очень рад знакомству, милорд. Спасибо, что пригласили меня в свой дом и по такому приятному случаю, как крестины вашей дочери.

Граф поклонился, а выпрямившись, улыбнулся Эдварду: