Но в одном Блейк был совершенно уверен. Он любит каждый дюйм Крэнфорд-холла, каждую травинку обширного поместья — даже аккуратные коттеджи работников имения, вливающиеся в примыкающую деревню Грейт-Астон.

И теперь его мать заявляет, что поместье ему не принадлежит! Если это правда, она только что разорвала на части саму основу его жизни. Неужели он двадцать восемь лет прожил во лжи? И он всего лишь внебрачный ребенок? Незаконнорожденный. Ублюдок!

От внезапной боли мышцы живота снова сжались. Блейк взглянул на свою мать, которая любила его, и вдруг осознал, что она говорит правду. Кей нащупала свой золотой медальон и открыла его. Фотография. Блейк наклонился вперед и вгляделся в миниатюрный снимок в форме сердца.

Молодой мужчина. Смуглый, полный жизни, с непослушно вьющимися волосами, в точности как у него, и смеющимися черными глазами — зеркальным отражением его собственных. Те же черты лица. Тот же огонь.

— Твой отец, — прошептала Кей и любовно погладила фотографию дрожащими пальцами. — Вы с ним так похожи. — Она вздохнула. — Он владел мной, телом и душой. Я чуть не бросила все ради любимого. Но у него не было ничего — а мне слишком хорошо была знакома бедность. Я хотела, чтобы все это стало твоим! — крикнула она, окинув трясущейся рукой роскошное убранство комнаты.

Почти не дыша, он тяжело опустился в кресло. Его отец. Круговерть эмоций бурлила в нем: гнев, отчаяние и наконец жажда этой непознанной отцовской любви, отчего в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы.

Высохшая вялая рука с проступающими голубыми венами приподнялась с шелкового покрывала и накрыла его руку:

— Блейк, ты знаешь, что я люблю тебя, — сказала мать с необыкновенной нежностью. — Я посвятила свою жизнь тебе. Я поклялась, что сын моего возлюбленного однажды унаследует Крэнфорд.