Петунья тут же прикинула цену «реликвии» и обрывисто вздохнула.

— Ужинать, — повторила она и вышла из комнаты.

Гарри спустился к столу. Там были три тарелки с листьями салата и одна с отбивными. Гарри принялся за еду, смотря на экран телевизора. Дадли с завистью смотрел в его тарелку, но ничего не мог поделать. Вернон гневно жевал листья салата, бросая косые взгляды на мальчика, а Петунья просто смотрела в тарелку. Диктор в телевизоре объявлял о происшествиях этой недели. Ничего подозрительного и ничего интересного. Гарри уныло жевал мясо и размышлял. «Никаких известий. Волан-де-Морт, видимо собирается с силами… куда он ударит в следующий раз? Кто-нибудь вообще введет меня в курс дела? Да что вообще в мире происходит? Хм… Сейчас главное тренировать силы…». И Гарри уже третий раз за эту неделю, немного пошевелив пальцами, выключил свет. Тетя Петунья, вслух гневно проклиная все лампочки мира, поднялась и направилась к включателю. Гарри снова пошевелил пальцами, и лампочка снова стала работать. Петунья зарычала от ярости и воскликнула:

— Прекрати! — Дадли пискнул и выбежал из комнаты, — Прекрати!!! Твоя поганая мать тоже делала так! Действовала мне на нервы! А родители все ей прощали! И взрывы в ее комнате, и ее шуточки, и ее ненормальность! А я ненавидела ее и тебя я ненавижу! Ты такой же, как она!

Тетя Петунья схватила тарелку и бросила ее в Гарри, который задержал ее магией в воздухе прямо перед своим носом. Тарелка мягко опустилась на стол. Гарри встал со своего места и, собрав все свое спокойствие, сказал:

— А мне говорили, что я пошел в отца, — и, улыбнувшись тому шоку, который отобразился на лице тети, вышел из кухни.

Поднявшись в комнату, Гарри еще долго слышал из кухни вопли Петуньи, доказывающей что-то Вернону.

Гарри уселся на подоконник и посмотрел на пейзаж за окном.