Гарри и не заметил, как уснул. Он спал и видел сон, в котором было поле, полное высокой зеленой травы и всевозможных белых цветов. Здесь были ромашки, тюльпаны, розы, цветы, названия которых Гарри не знал, и цветы, которые он даже не видел. У большого, раскидистого дуба стояла девушка в длинном белом платье и кормила из руки белого единорога, красивая голова которого была увенчана хрустальным рогом. Величественное животное жмурилось от удовольствия, когда маленькая ручка девушки поглаживала его по голове, по грациозной шее, по гладкой спине. Она звонко смеялась, касаясь головок цветов, и Гарри чувствовал удивительную легкость и привязанность к этой девушке. Единорог, заметив мальчика, фыркнул и указал на него девушке своим, будто сделанным изо льда рогом. Девушка повернула голову к Гарри, ее темные волосы взметнулись в воздух. Ее лицо было такое неуловимо знакомое, такое ласковое и приятное, что Гарри хотелось оставаться здесь как можно дольше. Девушка улыбнулась ему, засмеялась своим звонким и счастливым смехом, и сказала: «Quio ohrly qym». Гарри не понял ее заковыристого предложения, он даже не знал, на каком это языке это она сказала. Девушка снова улыбнулась, и Гарри проснулся. От чего то запершило горло, от сна остался какой-то неприятный осадок… Гарри огляделся — он все еще сидел на подоконнике, но уже было утро. Гарри встал, потянулся (спина отекла от неудобной позы). Надо было идти завтракать, бурлящий желудок наполнил об этом гулким бульканьем.