Водители, очевидно, решили передохнуть и ушли на заправку. Пока они здесь, вылезать нельзя — они уже давно забыли глупенькую француженку, беспокоящуюся о своей подруге, и будут крайне удивлены, узрев ее снова. А когда они уедут, можно будет выйти — и позвонить! И позвонить...

Машины сдвинулись с места лишь минут через двадцать — все это время она сидела в траве и смотрела перед собой, беззвучно шепча что-то. Теперь, когда большая часть пути осталась позади, ей снова стало страшно.

На заправке давно было пусто, а ей никак не удавалось заставить себя встать. В горле пересохло, казалось, все суставы застыли и уже никогда не сдвинутся с места... и не надо — тут так тихо...

Глубоко вздохнув — это всегда помогало ей собраться с духом — она выпрямилась. Пучком травы попыталась стереть с джинсов и свитера пятна смолы и опилки — кажется, получилось вполне прилично.

Вышла на шоссе, огляделась. Неподалеку виднелся указатель: «Штутгарт — 38 км».

Через пару минут она стояла в телефонной будке. Внутри все застыло от страха, только сердце отчаянно билось.

Первый звонок оказался удачным, теперь...

Пальцы плохо слушались и дрожали — она дважды сбивалась и начинала сначала. Этот номер она помнила наизусть —когда-то он был записан карандашом в тетрадке по химии, но три месяца назад она сожгла листок с записью в камине. Никто не должен знать...

Голос автоответчика был незнакомый, женский:

— Оставьте, пожалуйста, сообщение и номер телефона — вам перезвонят.

Гудок... и она заговорила срывающимся голосом, громко и быстро:

— Тед, это Рене. Мне нужна помощь. Я ушла от мужа. Приезжай, пожалуйста. Мюнхен, Нойбахштрассе восемь. Пожалуйста, приезжай, ты мне очень нужен. Мюнхен, Нойбахштрассе, восемь...