Вечером Лотта принесла ему на серебряном подносике обычный набор лекарств: ласикс, кардиорег, пермиксон и, конечно, снотворное. Ровести, ждавший ночного посетителя, ухитрился до того ловко спрятать таблетку снотворного, что и фокусник бы позавидовал. Поэтому, когда раздался долгожданный звонок, сна у него не было ни в одном глазу. Ровести включил лампу на ночном столике и откинул одеяло. Свет, приглушенный абажуром в стиле модерн, осветил красивую, строго обставленную комнату. Взгляд старого издателя задержался на фотографиях, стоявших на отдельном столике: родители, он с Анджело Джельми, оба в интернатской форме, трогательные и торжественные. На самой большой из фотографий — его жена Веральда с их первым ребенком, Марией Карлоттой. Девочка умерла в три года от полиомиелита, не помогла и камфара, которую в белом мешочке вешали ей на шею. Вот дети — Анна и Антонио. Вот Пьетро, Джованни, Патриция и Мария Карлотта, его внуки. В изголовье темной, орехового дерева кровати — большое полотно, на нем изображена Богоматерь с Младенцем на руках. Вдоль стен стеллажи с книгами издательства «Ровести».

Старик накинул шелковый, с шерстяной вышивкой халат, сунул ноги в просторные шлепанцы. Последнее время ноги сильно отекали, так что обувь для него шили теперь на заказ. Впрочем, сейчас ему было не до недугов. Взволнованный предстоящей встречей, он начал медленно спускаться по лестнице. Ворсистая ковровая дорожка приглушала его шаги. В вестибюле он отключил сигнализацию, после чего ступил в ночную духоту. Собаки, лежавшие под магнолией, радостно заскулили и завиляли хвостами. Ровести жестом успокоил их. В тишине явственно слышалось журчание фонтана в центре сада.

Каждый шаг давался с трудом. В груди нарастала тупая боль. «Нет, так просто я не сдамся, — мысленно обратился он к ненавистной смерти, — мне еще нужно время, и я его у тебя выиграю во что бы то ни стало! А потом мы с тобой доиграем партию, и я готов буду признать себя побежденным».