Главное — успеть довести задуманное до конца. Ровести вдруг вспомнил свой первый типографский станок. Назывался он «Рим». Ровести окрестил его Римлянином. Чудо техники двадцатых годов, теперь он стоит в углу его кабинета. Станок Джованни купил в кредит в туринской фирме «Ньеболо» и, пока полностью не расплатился, места себе не находил. Как же молод он был в ту пору! В кармане ни гроша, зато в голове полно идей. С Римлянина все, собственно, и началось.

Счастливая это была минута — минута, когда в подвале, который Ровести снял под типографию, станок начал работать. Анджело радовался не меньше, чем он. Они с Анджело всю жизнь были неразлучны, водой не разольешь, а теперь он умер, и Ровести приходится в одиночку осуществлять свой грандиозный план, с помощью которого он и после смерти сумеет участвовать в жизни семьи.

Сообразительный и остроумный от природы, он любил розыгрыши, и цель этого, последнего, его розыгрыша состояла в том, чтобы выявить самого достойного из наследников.

На ночном столике приглушенно зазвонил телефон.

— Надеюсь, не разбудил?

Ровести сразу узнал этот приятный мужской голос.

— Я не спал. Привез?

— Да, все в порядке. Можно заехать?

— Разумеется.

— Когда?

— Прямо сейчас. Через полчаса буду встречать тебя у калитки.

— Вам это не трудно?

— Терпеть не могу, когда беспокоятся о моем здоровье, — недовольно проворчал Ровести.

На самом деле он был доволен, доволен вдвойне. Во-первых, наиболее захватывающее приключение его жизни подходило к концу. Он бросил вызов самой смерти и, кажется, выигрывал у нее это сражение. Его причудливая мозаика почти сложилась, оставалось дополнить ее одной-единственной деталью. Потом он согласен отдыхать целую вечность. Во-вторых, ему удалось перехитрить медсестру Лотту, которая исполняла свои обязанности с неукоснительной точностью и даже позволяла себе иной раз прибегнуть к авторитарным методам.