Джил закусила губу.

- Это был несчастный случай.

Лорен продолжала смотреть на нее. Джил не видела ее глаз за непрозрачными очками.

- Зачем вы приехали?

Вопрос поразил Джил.

- Я должна была привезти его домой. Он рассказывал о вас, обо всех вас, так часто... - Продолжить она не смогла.

Лорен отвернулась. Снова воцарилась тишина.

- Я тоже любила его, - услышала Джил свой голос.

Лорен повернулась к ней.

- Он должен был жить. Всего несколько дней назад он был жив. Не могу поверить, что его нет.

Слова звучали зло, и даже если бы она указала на Джил пальцем, обвинение не прозвучало бы яснее.

- Я тоже, - жалобно прошептала Джил. И это было правдой. Она просыпалась посреди ночи, ожидая ощутить рядом надежное, теплое тело Хэла. Холод ее постели был шоком... как и внезапное воспоминание, что он мертв. "Нет ничего хуже, - поняла Джил, - чем забытье сна, за которым следует полное осознание реальности". - Если бы только, - скорее себе, чем Лорен, прошептала Джил, - мы не поехали за город на тот уик-энд.

Но они поехали. И изменить эти несколько последних дней она уже не могла, ей оставалось только сожалеть. И она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь, сожалеть и терзаться чувством вины.

Неужели он действительно думал порвать с ней?

- Хэл должен был вернуться домой несколько месяцев назад, - проговорила Лорен. - Он должен был вернуться в феврале, к моему дню рождения.

- Ему нравилось в Нью-Йорке. - Джил отвела глаза.

Лорен сняла очки, и Джил увидела покрасневшие глаза точно такого же оттенка, что и у Хэла.

- Он тосковал по дому. Во время наших последних разговоров Хэл говорил мне об этом.

Джил застыла. Что еще он рассказал своей младшей сестре, с которой был так близок?

Джил поняла, что просто умрет, если Лорен известно о внезапной перемене в отношении Хэла к их будущему.

Затем со злостью подумала, что это вовсе не перемена. Ничего еще не было решено навеки. Все устроилось бы, и, вполне возможно, очень скоро.