
- Сегодня, - уверенно продолжала Доминик, - мы отмечаем завершение двухлетней подготовительной работы "Деспардс и Ко" открывает свои двери в Нью-Йорке как равный среди равных. Отныне в Америке не два, а три аукционных дома. "Деспардс" наконец-то занял принадлежащее ему по праву место.
Кто-то - так было условлено заранее - стал аплодировать, и вскоре рукоплескал уже весь зал. Доминик, изящно наклонив головку, ждала, пока аплодисменты стихнут.
- Мне кажется, прежде чем открыть торги, нам следует воздать должное человеку, благодаря которому "Деспардс" оказался в Нью-Йорке, тому человеку, который всего два дня назад трагически ушел от нас. Я говорю о великом Чарльзе Деспарде.
И снова по залу прокатилась волна аплодисментов.
- Он был мне не только отчимом, - продолжала Доминик, - но и наставником, учителем, лучшим другом. Мне очень будет не хватать его. Нам всем будет его не хватать.
Я посвящаю его памяти первый аукцион в новом и, несомненно, самом перспективном филиале "Деспарде".
Внезапно свет погас и секунд пятнадцать не зажигался.
Когда люстры наконец вспыхнули, по рядам прошел гул восхищения. На черном бархатном столе стояла вещь невыразимой красоты. Даже Блэз восторженно покачал головой.
- Леди и джентльмены, перед вами лот номер один. - В голосе Доминик звучало благоговейное восхищение, которое передалось залу. - Это совершенно необыкновенная вещь, - продолжала она, - даже я, опытный специалист, глядя на нее, не перестаю восхищаться.
