– Добрый вечер, Надежда… – Он выговаривал звуки ее имени с особым старанием.

– Добрый вечер, Алекс.

В аквамариновых глазах тонули отблески свечей.

– Ты совсем не загораешь.

– Солнышко меня не любит. Кто знает, может, я – Снегурочка, и в нем моя погибель?

Он с трудом отвел взгляд от приоткрывшихся в легкой улыбке губ.

– Оно просто не желает портить такой изумительный цвет…

Осторожно, кончиком мизинца он, как бы невзначай, коснулся тонкого запястья, моментально ощутив, как свечное пламя, перебросившись, побежало по его артериям. Безобидный жест волновал сильнее изощреннейшей ласки. Глупо и странно: ведь он давно вышел из возраста юношеской гиперсексуальности.

– Ты, случайно, не манекенщица? – спросил он просто потому, что хотел сказать что-нибудь еще, но ничего более умного в голову не пришло. Рядом с ней он вообще отчего-то напрочь утрачивал обыкновенную бойкую развязность, что обычно так нравилась женщинам, а фразы на неродном языке получались корявыми, вымученными и неловкими.

– Нет, я не манекенщица. Да и ростом не вышла. – Она снова одарила Алекса своей неподражаемой, с легкой грустинкой, улыбкой.

– Почему ты так редко улыбаешься?

– Ты наблюдаешь за мной?

Неожиданно Алекс смутился. Слова снова застряли в горле. Обаяние этой женщины парализовывало его волю сильнее, чем призрак босса. Возможно, все дело было в ее необычайно белой коже, пушистых волосах, необычном цвете глаз или запахе духов… Должно же было быть разумное логическое объяснение этой напасти…

– Извини, – промямлил он, – что ты будешь пить?