– Ну ладно, зайди, – смягчилась Надежда, пряча улыбку. – Но учти: если что – сброшу вниз.

Алекс моментально подтянулся и перемахнул через перила.

– А здесь невысоко, – довольно отметил он.

– Чувствуется навык, – критично оценила Надежда. – Ну и что тебе так не терпится узнать?

– У тебя дома есть маленькая собачка? Такая дрожащая, на кривеньких ножках…

– Нет, – изумилась женщина, – у нас кошка. А что?

– Ты целуешь ее в нос?

– Зачем? Слушай, Алекс, ты, случайно, не заболел?

– Меня об этом часто спрашивают в последнее время. – Он вытащил сигарету и принялся вертеть ее в руках, чтобы отвести взгляд от беззащитно-тонкой шеи и жемчужной округлости плеч, прячущихся под бездушной тканью наброшенной сверху шали. – Ты сказала, что любишь машины и быструю езду… Хочешь, я покажу тебе подлинную красоту этой страны: крутой серпантин дорог, мощь и величие ночных гор, дикие песчаные пляжи, где не ступала нога туриста? Хочешь настоящих танцев? Поедем в диско, самое сногсшибательное на побережье. Там твоя хандра развеется, как утренний туман…

– Ты спятил? – Он тонул в черной пучине ее расширенных зрачков. – Я не могу!

– Но почему, черт возьми?! Почему бы не доставить себе немного удовольствия? Жизнь так коротка, а лето мимолетно!

– Это не значит, что я должна куда-то ехать с тобой.

– Я не предлагаю ничего непристойного! Просто покататься, потанцевать… Когда приедет твой муж?

Уголки ее губ дрогнули. Она встряхнула головой. Волосы метнулись и опали.

– Становится прохладно, – проговорила она, зябко кутаясь в шаль. – У него много работы… Очень много. Думаешь, легко добиться всего с нуля? Таких, как он, называют self-made man – человек, сделавший себя. Без денег, связей, криминала. Он работает день и ночь, чтобы мы с дочкой ни в чем не нуждались. Я просто сижу на его шее… – В ее голосе послышалась неожиданная горечь.