Ведь иначе пострадает ни в чем не повинный человек. Ей-Богу, придумано неплохо!

— Ну как план? Принимается? — прервал размышления Куинн мистер Шоу.

Все еще продолжая сомневаться, она тем не менее кивнула.

— Да, кажется, он не так плох.

— Вот и отлично. Извините, но я взял на себя смелость заранее пригласить сюда мистера Гейбриела Хантера. Вы сейчас с ним познакомитесь и сразу договоритесь о Маклейше.

— О ком?

— О Маклейше.

— Кто это?

— Тот самый кот, которого вы оба будете опекать. Но, простите, мисс Розетти, я должен поставить вас в известность еще об одном условии.

Куинн недовольно сжала губы. Условия, условия… Как будто речь идет о миллионах!

— И что же это за условие? — спросила она, не скрывая раздражения.

— Успокойтесь, мисс Розетти. Ничего страшного. Необходимо всего лишь, чтобы о нашем договоре никто не знал.

— А сам мистер Хантер? Или он даже не подозревает обо всех этих замыслах?

— Гейбриел ничего не знает. И главное, не должен знать. Иначе вы не сможете составить о нем беспристрастного мнения.

Куинн почувствовала себя так, будто выбралась из восточного лабиринта, но зато угодила в капкан. Капкан, очень искусно поставленный и, что хуже всего, сконструированный по всем законам железной логики.

— Но я не понимаю, — слабо сопротивлялась она, — как можно ему совсем ничего не говорить? Что-то он все-таки знать должен!

— Именно что-то! Но не больше. Сначала мы скажем ему, что заботы о коте Маклейше возлагаются в равной степени на вас обоих. Потом сделаем еще один шаг: намекнем, что от усердия в уходе за животным в течение двух месяцев зависит доля наследства миссис Фидерстоун, причитающаяся каждому из вас. Но Гейбриел никогда не должен узнать о вашей роли во всем этом спектакле!