Он свирепо посмотрел на Оливию, казавшуюся очень испуганной.

— А ты, Оливия? Что ты об этом думаешь?

— Ну, конечно… да… да… папа, — заикаясь, произнесла Оливия.

— Все мы очень благодарны, — вставила мама, — и собираемся чудесно провести время у Понсонби или у Сэнсонов… Будем приветствовать ее величество, пока не охрипнем, правда, милые мои?

— А мне кажется, — заметил отец, — лучше бы вы наблюдали в почтительном молчании…

— Конечно, Роберт, мы так и сделаем, — заверила его мама.

Подойдя к нему, она взяла его под руку. Подобная отвага поразила меня, но отец, казалось, ничего не имел против, а был, скорее, доволен.

— Пойдем, — сказала мама. Она, несомненно, видела, с каким нетерпением ждем мы окончания визита, и под конец сама стала им тяготиться. — Девочки будут вести себя как следует, и мы сможем ими гордиться, правда, милые?

— О да, мама.

Она улыбнулась отцу. Уголки его губ приподнялись, как будто он не мог удержаться от ответной улыбки, хотя и старался.

Когда дверь затворилась за ними, мы все вздохнули с облегчением.

— Зачем он приходил? — как обычно, не подумав, спросила я.

— Ваш отец считает, что должен время от времени справляться о ходе ваших занятий, — объяснила мисс Белл. — Это родительская обязанность, а ваш отец всегда выполняет свои обязанности.

— Я рада, что мама была с ним. Благодаря этому, должно быть, он был менее суров.

Мисс Белл промолчала, потом открыла учебник.

— Посмотрим, чем сейчас занят Вильгельм Завоеватель. Когда мы расстались с ним, он, как вы помните, разрабатывал планы захвата наших островов.

Читая, я думала о родителях. Я многого в них не понимала. Почему мама, любившая смеяться, вышла за отца, всегда такого серьезного? Как ей удалось, просто взяв его под руку, заставить его выглядеть совсем другим? Зачем она пришла в классную и повторила, что мы будем смотреть на шествие из окон Понсонби или Сэнсонов, хотя мы уже знали об этом?