— Говорят, она отказалась надеть корону.

— Да, она будет в шляпке.

— В шляпке! Подумать только!

— Тс-с! Оскорбление королевского достоинства!

— Но ведь это правда. Галифакс

— Это снизит королевский уровень празднования.

— Друг мой, там, где появляется она, все поднимается до королевского уровня.

После этого до самого верха отчетливо донесся голос капитана Кармайкла:

— Верно, надеюсь, что она настояла на изменении постановлений, введенных принцем-консортом относительно разведенных женщин?

— Да. Просто невероятно, правда? Она хочет, чтобы эти бедняжки, невинные жертвы развода, допускались к участию в празднествах.

Несколькими секундами раньше на площадку вышел отец.

— Но ведь это разумно, — говорил капитан. — Почему их следует карать за то, в чем они не виноваты?

— Безнравственность должна всегда караться, — провозгласил отец.

— Дорогой Трессидор, — возразил капитан, — невиновная сторона не должна страдать. Почему бы, в таком случае, ее называли невиновной?

— Принц-консорт был прав, — настаивал отец. — Он исключил всех, замешанных в этих отвратительных процессах, и я рад, что Солсбери решительно воспротивился приглашению разведенных иностранцев.

— Но нельзя же забывать о человечности! — продолжал капитан.

Отец произнес холодным тоном:

— Это вопрос принципа.

— Пойдемте лучше обедать, — вставила мама. — Почему мы стоим здесь?

Она явно хотела поменять тему разговора. Когда они начали спускаться, кто-то обратился к ней:

— Мне говорили, что завтра вы будете у Понсонби.

— Нас любезно пригласили и Сэнсоны. Мои девочки полны ожидания.

Голоса затихли.

Я посидела на лестнице еще некоторое время, размышляя; мне показалось, что отец и капитан Кармайкл недолюбливают друг друга.

Потом я проскользнула в постель, нащупала свой медальон под подушкой и скоро заснула.

На следующее утро мы рано встали, и мисс Белл уделила большое внимание нашему туалету.