В этот момент еще один всадник появился в сквере. Я достаточно много знала о лошадях и поняла, что его конь вышел из-под контроля. На какую-то долю секунды он замер, навострив уши. Было ясно, что заполнявшая сквер толпа и царивший там шум пугали его. Он встал на дыбы и качнулся, потом ринулся к толпе. Послышались крики. Кто-то упал. Всадник отчаянно старался удержаться в седле, но конь сбросил его. Все замерло, наступило недолгое молчание, потом раздались вопли. Обезумевшая лошадь неслась сквозь толпу.

Окаменев от ужаса, мы продолжали смотреть. Капитан Кармайкл бросился к двери, но мама схватила его за руку.

— Нет! Нет! — кричала она. — Нет, Джок. Выходить опасно.

— Бедное животное обезумело от страха. С ним можно справиться.

— Нет, Джок, нет!

Они отвлекли мое внимание от улицы. Мама повисла на руке капитана и умоляла его не выходить.

Когда я снова выглянула в окно, лошадь лежала на мостовой. Наступил хаос. Несколько человек было ранено. Слышались крики, плач. Веселье уступило место трагедии.

— Вы ничего, ничего не можете сделать, — рыдала мама. — О, Джок, пожалуйста, останьтесь с нами. Я бы не вынесла…

Оливия, любившая лошадей не меньше меня, плакала от жалости к несчастному животному.

На сквер въехало несколько верховых, появились люди с носилками. Я заткнула уши, когда раздался выстрел. Так было лучше для лошади, я понимала это. Она, по-видимому, была так сильно ранена, что не могла поправиться.

Прибыла полиция и очистила прилегающие к скверу улицы. Мы все затихли. Какое окончание счастливого дня!

Капитан Кармайкл попытался вернуть радостное настроение, но это ему не удалось.

— Такова жизнь, — грустно сказал он.

Экипаж заехал за нами, когда день уже клонился к вечеру. Мама села между Оливией и мной, обняв нас за плечи.

— Постараемся сохранить только приятные воспоминания, — предложила она. — Ведь было замечательно, не правда ли? До того, как…