— Милорд, ради всего святого, простите меня, но я забыл о мисс Кокрейн!

По тону, выражению лица графа было очевидно, что тот не понимает, о ком идет речь; наконец, выходя из прострации, он проговорил, очень медленно:

— Мисс Кокрейн?

— Да, милорд, именно так, мисс Кокрейн.

— Кто такая мисс Кокрейн?

— Дукесса, милорд. Я совсем забыл о ней. Сначала умерла ее мама, потом — ваш дядя. Среди всех приготовлений к вашему приезду она совершенно выпала из моей памяти. Я был обязан напомнить вам о ней.

Восьмой граф Чейз продолжал безмолвно смотреть на своего секретаря, служившего совсем недавно его дяде, ныне покойному. Наконец он пришел в себя.

— Ты забыл о Дукессе? Ее мама умерла? Потом — мой дядя. Мой Бог, как давно все это было! — Он сделал ему знак садиться. — Рассказывайте все, не упуская ни малейшей детали.

Мистер Криттакер, уже считавший себя выгнанным из дома, слегка приободрился, удивленный той легкостью, с которой граф принял известие. Он продолжил, с трудом подбирая слова:

— Ваш дядя.., э-э.., его.., э…

— Женщина, которую он содержал, — пришел вдруг ему на помощь граф, — в течение двадцати лет. Так что с ней?

— Да, миссис Кокрейн. Она умерла. Несчастный случай. Разбилась в экипаже. Ваш дядя приказал мне немедленно написать мисс Кокрейн, чтобы она упаковывала свои вещи. Он обещал прислать за ней карету через две недели.

— Все понятно, — откликнулся граф. — И сколько недель уже прошло, Криттакер?

— Восемь, милорд.

Граф уставился на него в изумлении:

— Ты хочешь сказать, что восемнадцатилетняя девушка осталась совершенно одна на два месяца?

Мистер Криттакер готов был провалиться сквозь землю.

— С ней оставался надежный слуга…

Граф никак не отреагировал на это замечание.

— Но почему она не написала моему дяде? Почему не напомнила, чтобы он прислал за ней карету?