Чувствуя еще большую неловкость, Криттакер пробормотал:

— Она могла подумать, что ваш дядя больше не нуждается в ней после смерти ее матери. Он никогда не был с ней особенно ласков, по крайней мере здесь, в Чейзе. Она же гордячка, милорд. Вы сами знаете это. Она — Дукесса.

— Одно из двух. Или письма от нее не было, или оно просто затерялось среди кучи разных бумаг, Криттакер.

Мистеру Криттакеру послышались завывания холодного ветра, он снова представил себя, одного среди ночи, на снегу.

— Нет-нет, я совершенно уверен, письма от нее не было. Граф пробурчал какое-то длинное ругательство. У мистера Криттакера хватило сил притвориться глухим. Его сиятельство успел заслужить чин майора в армии, которую оставил лишь шесть недель назад, чтобы вступить в права наследства.

— Как же вам удалось теперь вдруг вспомнить о ней? — желчно осведомился граф.

Мистер Криттакер нервно одернул свой галстук-бабочку — Мне напомнил о ней мистер Спирс.

— Спирс, — повторил граф, улыбаясь. — Камердинер дяди напомнил тебе о Дукессе?

— Да, он всегда любил ее, — ответил Криттакер. — Ему казалось, что она теперь живет в доме вашего дяди в Лондоне.

— Понятно, — сказал граф и погрузился в раздумье. Мистер Криттакер не шевелился, хотя ему мучительно хотелось подергать себя за ухо — привычка, оставшаяся с детства; пришлось сконцентрировать всю свою волю, чтобы удержать руки.

Наконец граф принял решение:

— Что ж, придется мне завтра проехаться в Сассекс. Я отправлюсь с утра, а назад вернусь с мисс Кокрейн.

— Очень хорошо, милорд.

— Но, Криттакер, почему твоя бабочка не на месте? — Голос графа вдруг дрогнул. — Мне не очень приятно говорить об этом, но если с мисс Кокрейн за это время что-нибудь случилось, тебе придется оставить службу в нашем доме.

Граф сосредоточил свое внимание на углях, тлеющих в камине.

Забыл! Мой Бог, как мог Криттакер забыть о ней! У него кровь стыла в жилах при мысли, что чувствует сейчас Дукесса, одинокая, всеми покинутая, оставшаяся без всякой защиты на целых два месяца. С другой стороны, разве он сам вспомнил о ней? Из всех домашних это сделал один лишь Спирс. Марк не видел ее целых пять лет, с того самого проклятого лета, когда утонули его кузены. Стала ли она такой красавицей, как он ожидал?