- Кажется, пора идти.
- Да, - ответил он низким хриплым голосом, все еще не отрывая глаз от ее груди, - полагаю, что пора, Дукесса.
Было уже довольно поздно.
Стоя перед зеркалом, Дукесса соображала, как ей справиться с пуговицами на спинке платья. Вдруг дверь смежной комнаты открылась, и она увидела Марка в темно-бордовом халате.
Дукесса замерла в удивлении.
- Что ты делаешь здесь?
- Я - твой муж и могу быть там, где мне нравится.
- Понятно, - ответила она, глядя на завернувшийся ворот его халата, на протертый материал на локтях.
- Сомневаюсь, что ты понимаешь это.
- Как тебе понравилась Вильгельмина? Он слегка нахмурился.
- О, разве она не была любезна со мной до приторности? Но я не склонен доверять ей, так же как и Тревору. Я был прав. Он не отрывал алчных взглядов от твоей груди, и не пытайся отрицать это. И Джеймс тоже пялился, однако последний больше погружен в свои внутренние проблемы. Слава Богу, вечер прошел нормально, никто не сосредоточивался на семейных делах. Выручали политические события, визиты иностранных послов, всевозможные слухи и сплетни. Ты слышала когда-нибудь куплеты о Великой Княгине Екатерине и ее брате, царе Александре? Грубость, жестокость и разврат...
- Я слышала, как Спирс напевал их, у него недурной баритон, и сами куплеты довольно остры.
- Да, он тоже так считает. Тетушка Вильгельмина вела себя абсолютно нормально, насколько это можно ожидать от одичавших колонистов. Еще эта замедленная речь! Почему надо говорить врастяжку? Так и подмывает прикрикнуть, чтобы они ворочали своими языками быстрее. К счастью, вечер закончился мирно.
"Да, все прошло достаточно безболезненно, - подумала она. - Но удивительно, почему Вильгельмина пыталась очаровать Марка? Это было слишком явно и приторно, Марк прав". Что касалось ее самой, то она весь вечер не могла оторвать глаз от Марка. Она смотрела на красивые очертания его рта; любовалась его руками с длинными чувственными пальцами, вспоминая, как совсем недавно они ласкали ее; наслаждалась его низким, глубоким голосом. И вот он здесь, рядом. Зачем же он пришел? Чтобы снова мучить ее?