— Мистер Брэнсон отвечает тебе… взаимностью? — Она напряженно ждала ответа, а когда выражение лица у дочери перестало быть агрессивным, Лора почувствовала облегчение и сожаление одновременно.

— Не знаю, — призналась Меган вяло. — Он обращается со мной, словно думает, что я особенная, но… — Она вздохнула и беспомощно пожала плечами.

— Ты и вправду особенная, — мягко подтвердила Лора.

Меган поблагодарила маму слабой, жалкой улыбкой.

— Но, кроме тех редких случаев, когда его секретарша отсутствовала и он просил заменить ее и диктовал в своем кабинете, мы никогда не оставались с ним одни.

— Ну, слава Богу! — воскликнула Брук.

И хотя Лора переживала за Меган, она втайне полностью согласилась с Брук.

— Но это еще не означает, что я ему безразлична! — быстро запротестовала Меган. Правда, мама? — Как всегда, она обратилась за поддержкой к Лоре.

— Конечно, — ответила та честно, хотя ей не хотелось поддерживать Меган, не хотелось ничего знать о чувствах Хэнка Брэнсона к ее дочери.

— Тогда я буду крутиться около него, пока не пойму, как он ко мне относится, — сказала Меган с присущим юности оптимизмом. — А теперь давайте заканчивать уборку, спать хочется.

Как обычно, Лора последней добралась до своей спальни. Дважды проверив дверные замки, она выключила везде свет, и дом погрузился в благодатный сон. Улегшись в постель, она вдруг ясно вспомнила одно из высказываний Хэнка:

Я уже давно один, Лора.

Вспомнив его голос, Лора почувствовала, как легкие мурашки побежали по всему телу. Да, у Хэнка Брэнсона взгляд одинокого мужчины. И кроме того, ясно, что у него тонкая натура. Он принял приглашение, хотя считает этот праздник традиционно семейным. Что бы это значило?

Лора беспокойно металась на кровати, которая впервые показалась ей жесткой. Опасно было развивать подобные мысли, но она уже не могла остановиться. Значит, Хэнк устал от одиночества? Не искал ли он в ее доме родственных связей?