У Лоры вырвался легкий вздох — так велико было волнение, которое она испытала, размышляя о намерениях Хэнка. И вдруг ее осенило: Меган! И она зажала рот рукой, чтобы подавить стон.
Сама мысль о том, что Хэнк Брэнсон интересуется ее дочерью, была мучительна, и Лора решила больше не размышлять. Она слишком устала и не хотела об этом думать.
Но на самом деле Лора знала, что ей просто не хочется думать о своей реакции на Хэнка Брэнсона, о своем влечении к нему.
Глава вторая
Утро в понедельник после Пасхи было мрачное и промозглое. Резкие порывы ветра с дождем били в окна с западной стороны дома. Погода была вполне созвучна настроению Лоры Ситон.
Она заснула перед самым рассветом и проснулась в начале десятого. Можно было еще поспать, день выходной. Но оттого, что не надо было спешить на работу, настроение ее не улучшилось.
Когда Лора вошла в кухню, то выглядела такой же мрачной, как облака, висящие в небе. И тотчас же хор приветствий обрушился на нее.
— Доброе утро, мама, — пропели Меган и Брук бодрыми голосами.
— Доброе утро, Лора, — эхом отозвался и зять — Дональд Тобиас.
— Здравствуйте, миссис Ситон, — добавила от плиты Рут Миллер, уже тринадцать лет служившая здесь экономкой.
— Ба-ба-ба! — радостно воскликнула светлоглазая семимесячная Хедер, ударяя ложкой по деревянному подносу на своем высоком стуле.
— Ам! — проворчала в ответ Лора.
— Ого… — Меган повернулась к остальным. — Сегодня утром тигрица вышла на охоту.
Порой бывали дни, когда, переутомившись, Лора вставала не с той ноги. Ее смышленые и жизнерадостные дочери еще в детстве научились распознавать настроение матери. Однажды Меган, подтрунивая, заметила, что Лора, плохо выспавшись, входит на кухню, как тигрица. И с тех пор девочки часто использовали это сравнение.
Теперь это была устоявшаяся семейная шутка, над которой смеялись все, включая малышку. Она, конечно, не понимала, над чем смеется, но присоединялась к взрослым, так как была счастливым ребенком. Лора стала единственным исключением в этой оживленной компании.