Возведя глаза к небу, словно прося у него избавления, она направилась к кофейнику.

— Крадется к кофейнику, — прокомментировал Дон тоном телевизионного комментатора, ведущего репортаж о напряженной игре в гольф. — Теперь овладевает им. Наливает темный напиток. Выжидаем еще. Да, она подносит чашку ко рту. Видите ли, — сказал он в сторону, — ходят слухи, что этот напиток обладает волшебными свойствами: он может превратить встревоженную тигрицу в прекрасную и очаровательную Лору Ситон. Сработает ли это сейчас? Она делает один глоток… второй. Подождите минутку, она смотрит вверх, она… она… Чудотворный напиток! Тигрица превратилась в Лору Ситон, она улыбается!

— Ну и хитрец… — Лора говорила, растягивая слова, но при этом и вправду улыбалась. Она ничего не могла с собой поделать, ей нравилось чувство юмора Дона, нравилось с самого первого дня, когда Брук притащила его домой «познакомиться с мамой». В то время Брук было пятнадцать, а Дону девятнадцать.

— Да-да-да!

Взгляд Лоры стал мягче, она повернулась и улыбнулась внучке.

— Тебе тоже доброе утро, дорогая, — сказала она, взяла салфетку и вытерла капельку овсяной каши с крошечного подбородка. — Кажется, тебе понравился завтрак.

— И подбородку понравился, и кофточке, и подносу… — заметил Дон, поглаживая пальцем пухлую ручку малышки.

Счастливо гукая, Хедер схватила папин палец липкой ладошкой.

— А что вам, миссис Ситон? — спросила Рут, подойдя к столу, чтобы собрать тарелки. — Что вы хотите сегодня на завтрак?

Лора посмотрела в живые глаза своей экономки, которая в течение тринадцати лет относилась к ней по-матерински: и жалела, и ругала ее, но все еще продолжала называть не иначе как миссис Ситон.