— Но ты не на моем месте! — сдерживая ярость, возразила Лили. — И к твоему сведению, — не сдержалась она, — я сама знаю, что не могу себе этого позволить и что я не получу этого чертового кредита... и дом... — Рыдания сдавили ей горло. Вся горечь этих недель, все разочарование и собственное бессилие прорвались наружу. Глаза резало от подступивших слез. Для нее больше никого не существовало. — Он будет продан, — прошептала она.

— Продан? Я думал, ты собираешься купить. — Хантер взял из ее безжизненных рук документы, нахмурился и перелистал несколько страниц. — Понятно. Это дом твоих родителей.

Весь ее гнев испарился. Осталась только усталость, поэтому она беспрепятственно позволила ему прочесть все. Опустившись на софу рядом с Хантером, она вытерла глаза.

— Мамин дом, — безразлично поправила Лили. — Отец умер два года назад.

— Почему вы должны его продать? — допытывался Хантер. Казалось, ее горе совсем его не тронуло.

— Потому что моя мать не может вовремя погасить кредит. Она даже хотела открыть здесь пансион, но не рассчитала расходы, а потом еще цены резко взлетели. Если мы не заплатим, через две недели дом будет продан.

— По-моему, это будет самым верным решением.

Его голос звучал бесстрастно, как у всех людей, к которым Лили обращалась за помощью, и это стало последней каплей.

— Для кого? Для нее? Она жила в этом доме тридцать лет!

— Тогда совсем непонятно, почему у нее такой огромный долг. Твой отец оставил ей страховку?

— Ее пришлось выплатить банку за кредит, который родители взяли, чтобы оплатить его лечение и его путешествие.

— Тогда твой отец эгоист! — без обиняков заявил Хантер. — Он должен был понимать, что в случае его смерти твоей матери придется нелегко. И не говори, что ты сама об этом не думала, — опередил он Лили.