Возможные ответы на этот вопрос промелькнули у нее в голове, один резче другого. С каким удовольствием она выкрикнула бы ему в лицо что-нибудь дерзкое, но она промолчала.

Лорд Уитфилд, видимо, догадался. Голос его смягчился.

- Хотите послать меня к черту, правда? Ничего не выйдет. Вы экономка, а положение обязывает. Как прикажете вас теперь называть?

Самым учтивым тоном, на который была способна, Мэри отвечала:

- Мэри Фэрчайлд, к вашим услугам.

- Мисс Джиневра Мэри Фэрчайлд, так будет вернее, - поправил лорд Уитфилд. - Ведь вы все еще "мисс"? Вы не вышли замуж, чтобы избавиться от ваших обременительных обязанностей?

- Они вовсе не обременительны, - Мэри улыбнулась в сторону леди Валери. - Я считаю за честь, и я благодарна...

Но леди Валери перебила ее.

- Я, кажется, запретила вам употреблять это слово. Вам не за что меня благодарить.

- В таком случае, могу я сказать, что ценю вашу доброту? - все так же улыбаясь, спросила Мэри.

- Вы отплатили мне с лихвой.

За заострившимся носом, отяжелевшими веками и поблекшей кожей Мэри все еще могла различить красоту, которой леди Валери в былое время блистала в лондонском обществе.

- Думаете, я не знаю, милая, сколько моих гостей пытались похитить у меня мою экономку? Всего месяц назад моя собственная сестра хотела подкупить вас и увезти с собой в Англию.

Откуда это ей стало известно, подумала Мэри. Леди Валери часто казалась абсолютно всеведущей. Но она никогда не позволяла себе ни намека на то, что ей что-либо известно о событиях, приведших Мэри в Шотландию. Именно поэтому та испытывала к ней чувство непоколебимой преданности.

- Я не желаю служить ни у кого другого.

Леди Валери раздвинула тяжелые портьеры. За большими окнами еще клубился туман, который уже скоро должна была поглотить ночь.