— Как-то, — усмехнулся Никита. — В том-то и дело, что получается теперь только «как-то». Как-нибудь, день за днем… Дотянуть до старости, если уж не повезет. Если придется задержаться здесь так долго, до самой этой старости…

— Знаешь что, Никита, — отец нахмурил брови, остановил пристальный и строгий взгляд на лице сына. — Нельзя так раскисать. Ты как и не мужик вовсе…

— А я и не мужик. Мужики в поле пашут, а я, между прочим…

— Оставь ты свои шутки дурацкие! — перебил отец. — Если тебе это слово так не нравится, давай заменим его на слово «мужчина»… Знаешь, почему тебе так тяжело сейчас? Потому что ты живешь, а сам не знаешь, для чего и для кого.

— Правильно, — он кивнул в ответ. — Понятия не имею.

— А это плохо. Очень плохо, Никита. В жизни у человека всегда должен быть какой-то смысл. Человек должен жить для кого-то, или для чего-то… Его что-то должно держать на этой земле, понимаешь? Вот когда твоя мать умерла, ты у меня остался. И не отпускал меня… Туда, вслед за ней. Куда мне так хотелось… Но я не мог, потому что был ты. Понимаешь?

— Понимаю. Много раз уже слышал об этом, только, увы, не имею такого объекта притяжения, а посему — не вижу смысла…

— Брось ты эти разговоры, слышишь? — отец стукнул кулаком по столу. Так сильно, что пустые рюмки подпрыгнули.

— Ну что ты расшумелся…

— А то и расшумелся, что глупости ты говоришь. И я ведь знаю, давно у тебя эти мысли в голове бродят…

— Да перестань, — искренне попытался он успокоить отца. — Никакие мысли в голове у меня не бродят. Не собираюсь я над собой ничего такого сделать. Но, если честно, знаешь… Был бы совсем не против, если бы и на меня вот так же, как на него, поздним вечером… Даже благодарен бы был. Только почему-то никто на меня не хочет нападать. Наверное, не произвожу достойного впечатления…

— Прекрати сейчас же, слышишь? — снова вспылил отец. — Ты молодой еще, у тебя все впереди. Тебе, Никита, нужно…

— Что мне нужно?