— Жениться, — с неожиданной убежденностью в голосе ответил отец. — Семью завести, ребенка… Вот тогда бы все по-другому пошло.

— Жениться?! Да вы сговорились, что ли? — хрипло отозвался Никита.

Этот отвратительный ком в горле, который внезапно до неузнаваемости изменил его голос, нужно было куда-то прогнать. Протолкнуть вниз каким-то образом… Он быстро налил в рюмку водки и выпил одним глотком.

— Ты о чем? — спокойно спросил отец, будто ничего не заметив.

Не ответив, он поднялся с дивана, включил проигрыватель. Долго рассматривал высокие стеллажи с компакт-дисками, пытаясь отыскать что-то давно забытое. Наконец нашел, смахнул пыль, раскрыл обложку.

Никита и сам не понимал, отчего это ему вдруг захотелось сегодня слушать Эдит Пиаф. Не вспоминал о ней уже несколько месяцев, и вдруг…

— Никита, я задал тебе вопрос, — напомнил отец.

Тихо зазвучала музыка.

— Ах, да, ты о моей женитьбе… За сегодняшний день ты — уже второй человек, которому пришла в голову эта сногсшибательная идея.

— И кто же был первым?

— Первым…

«Что-то ведь было у нее в глазах. Какие-то ноты… Жалко, не успел разобрать», — подумал про себя и ответил:

— Да так, девчонка одна.

— Девчонка?

— Ну, девушка, женщина, как тебе больше нравится. Я даже имени ее не знаю… Так вот, она этой же проблемой была озабочена. Решила, что мне непременно семью завести надо. Это не ты ли, случайно, отец, ее ко мне подослал?

— Никого я к тебе не подсылал, — обиделся отец. — Да что за девушка-то?

— Обыкновенная девушка. Растрепанная немного, со светлыми волосами. В домашнем халате и в тапочках… В общем, знаешь, так себе. Ничего особенного…

Ирина осторожно поднялась с постели, стараясь, чтобы не услышала и не проснулась мама.

Часы равнодушно показывали десять минут третьего. Вздохнув, она отыскала ногами под кроватью тапочки и, неслышно ступая, пошла на кухню.