Она научилась этой игре еще в детстве. Ей было всего девять лет, когда ее мать умерла, но Джинни сразу поняла, как сильно ранят отца ее слезы. Поэтому она начала скрывать их за ослепительной улыбкой — и теперь ее второй натурой стала привычка притворяться, что все идет прекрасно, независимо от того, какие чувства бурлили в ее сердце.

Это помогло ей продержаться шесть лет назад, когда ревность Алины и собственная наивная гордость разрушили ее романтические мечты и привели к разрыву с Оливером.

Вечер удался на славу. Две с лишним сотни гостей танцевали под роскошными люстрами, огни которых отражались и множились в огромных зеркалах. Людям нравился маскарад — возможно потому, что это позволяло им забыть о повседневности и хоть на несколько часов примерить на себя чужую роль.

Джинни взглянула по сторонам и осталась довольна увиденным. Все оказалось не зря — недели тяжелой работы и подготовки; море обаяния, которое потребовалась ей, чтобы убедить упрямых бизнесменов поместить свою рекламу в глянцевой программке; множество знакомых, которых она привлекла к распространению билетов.

Теперь можно и отдохнуть. Обойдя довольно-таки тучную Марию Антуанетту (одну из полудюжины), Джинни остановилась у тяжелых кирпично-красных портьер, скрывающих застекленную дверь в дальнем углу зала. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, она юркнула за штору и исчезла.

Снаружи был маленький дворик, окруженный с четырех сторон зданиями гостиницы. Днем здесь было приятно посидеть за чашкой кофе или мороженым, но сейчас он был совершенно пуст. Джинни слышала музыку и смех, доносящуюся из зала, но плотно занавешенные окна создавали ощущение уединенности.

Хотя на дворе стоял май, вечерний воздух не был слишком прохладным. Джинни со вздохом присела за столик, закрыла глаза и кончиками пальцев потерла виски — от постоянных улыбок у нее разболелась голова.