Дурацкая гордость вынуждала ее притворяться, что после папиной смерти ничего не изменилось. Но сейчас гордость — все, что у нее осталось. И скоро об этом узнают все местные сплетницы, которым только дай повод для осуждения. Без сомнения, они скажут, что Джинни получила по заслугам.

Конечно, ей не на что жаловаться — никто не виноват, что она постоянно становится объектом пересудов. Она устроила скандал в ночь помолвки с Оливером и даже пальцем не шевельнула, чтобы восстановить пошатнувшуюся репутацию. Теперь уже никто не поверит, если она попытается рассказать правду о том вечере. Впрочем, и рассказывать-то не хочется. Ложь прекрасно помогает скрыть душевную боль, которая, как оказалось, не исчезла с годами.

Было безрассудством с ее стороны подначивать Оливера, — мрачно размышляла Джинни. Она пыталась дать ему понять, что прошлое забыто, все раны давно зажили… но блеск в темных глазах Оливера свидетельствовал о том, что он вовсе так не считает.

Этого и следовало ожидать. Еще в юности она подозревала, что под его личиной спокойствия и цивилизованности скрывается гораздо более опасный человек — точно так же, как его безупречный смокинг скрывает сильное, мускулистое тело, больше подходящее спортсмену или грузчику, чем председателю правления одного из старейших и самых респектабельных банков Лондонского Сити.

Как изменит его работа в финансовом центре Лондона? Или, еще интереснее, какие изменения внесет сам Оливер? «Марсден Ламберт» (Ламберты давно исчезли, хотя их имя и осталось в названии) по праву считался самым консервативным банком. Теперь же, когда Оливер встанет у руля, все наверняка изменится. В Нью-Йорке он занимался фьючерсными сделками, что, по мнению Джинни, мало отличается от азартных игр. И ему явно везло. Игра стоила свеч.

Чем ей грозит возвращение Оливера в Лондон? Честно говоря, даже хорошо, что шесть лет назад они не поженились. Теперь, по здравом размышлении, Джинни пришла к выводу, что чувство, которое она считала любовью, могло на поверку оказаться детским увлечением. А Оливеру очень скоро наскучила бы юная наивная жена, избалованная любящим папочкой, полная глупых романтических идей, почерпнутых из модных журналов.