— Ах, эта репутация! Как жестока она! Как ложна! Как несправедлива!

— К вам относятся несправедливо?

— Конечно, если судить по тому, что обо мне говорят.

— Говорят, что за вами много побед.

— Мне кажется, на поле брани я не теряю своей чести.

— А на поприще любви?

— Любовь для меня не сражение.

— Да? Однако когда рассказывают о вас, то вспоминают ваши победы в любви, пожалуй, чаще, чем ратные.

— Могу только повториться: о, эти слухи. Вас ввели в заблуждение, скорее я бываю побежденным.

— Вашей супругой — это несомненно, а может быть, и моей сестрой королевой…

— Здесь вы не правы — не все так, как выглядит.

— Мне не понять вас.

Граф приблизился к ней на шаг и взял ее за руку.

— Нельзя смотреть на солнце, не отводя взгляда, — это опасно, оно может ослепить.

— Неужели вы на солнце сейчас глядите, ваша светлость?

— Прямо ему в глаза.

— И не боитесь ослепнуть?

— Я уже ослеплен невероятно. С ума схожу! — Граф схватил ее и поцеловал.

Петронелла вскрикнула, изобразив негодование, вырвалась и побежала по аллее туда, где толпился народ.

Это было началом.

* * *

К королю приехал граф Теобальд Шампанский. Он был известен как мудрый правитель своей провинции, хороший военачальник, и Людовик рассчитывал на его содействие в кампании против Тулузы.

Когда король принимал графа, Элинор при сем присутствовала. Ей хотелось, чтобы весь мир знал, что у Франции есть не только король, но и королева, поэтому настояла на своем присутствии при подобных встречах.

— Добро пожаловать в Париж, — сказал Людовик. — Надеюсь, ты в добром здравии.

— В отличном, сир.

— И так же готов к бою? — Если вы имеете в виду это дело с Тулузой, сир, то тут вам ничем помочь не могу. Не думаю, что Господь благословит такое дело.