Элинор нахмурилась:

— Может быть, вы объяснитесь?

— Конечно, ваше величество, — поклонился граф. — Я не могу присоединиться к тому, что считаю несправедливым в отношении графа Тулузского.

— Несправедливо отобрать то, что ему не принадлежит и на что он не имеет никаких прав?

— Как будто все права на владение у него имеются, ваше величество.

— Вам не известно, что Тулуза отошла к моему деду в связи с его женитьбой и он оставил Тулузу на попечение Сен-Жиля на время участия в крестовом походе?

— В таком случае, ваше величество, мне не понятно, почему до сих пор это не было востребовано обратно.

— Потому что только сейчас это дело может быть решено, но это не значит, что его совсем не следует решать. Лучше уж поздно, чем никогда.

— Я остаюсь при своем мнении, ваше величество.

— Вы забываете, что можете навлечь на себя неудовольствие короля и королевы.

Граф поклонился и спросил позволения удалиться.

Когда он вышел, Элинор взорвалась:

— Наглый пес! Как он смеет поучать нас!

— Он вправе высказать свое мнение, — возразил Людовик мягко.

— Разве мы не король и королева? Как можно сносить оскорбление в собственном замке! Вот увидишь, его милость граф Шампанский горько пожалеет об этом!

Людовик успокаивал королеву, но уговоры Людовика не помогли, королева осталась неумолимой.

* * *

После аудиенции у короля Теобальд направился в апартаменты к своей сестре, жене графа Вермандуа. Сестру он нашел в расстроенных чувствах. Расстроен был и Теобальд. Его сильно огорчил тон, каким осудила его королева за отказ поддержать кампанию против Тулузы.

— Что с тобой, Элинор (сестру его звали так же, как и королеву), почему такая печальная? Опять Рауль тебе изменил?

Сестра пожала плечами.

— В том нет ничего необычного.